«Спасибо не говорят почти никогда»: монолог женщины из добровольной пожарной команды
Привет! Это редакция блога Клиники Фомина.
Мы запускаем новую рубрику, в которой будем рассказывать о вас — о женщинах, которые сами строят свою жизнь, карьеру и будущее. Не о супергероинях с обложки, а о тех, кто каждый день собирает себя по кусочкам и делает следующий шаг.
Наша первая героиня — Александра Саминская. Ей 42 года, она инструктор на курсах по первой помощи, а в свободное время — добровольный пожарный и волонтер поисково-спасательного отряда. Записали ее монолог о том, как она пришла в добровольчество, почему это недешевое и не всегда благодарное занятие, сталкиваются ли женщины-пожарные с гендерными стереотипами и действительно ли пожарная команда на каждой смене тушит огонь.
Как я пришла в спасатели
Эта история началась очень-очень давно, примерно в 2012 году. Я пошла на курсы добровольных спасателей — в тот момент несколько моих друзей как раз их прошли, и это была, как мне показалось, интересная движуха. Я с детства ходила в походы, а добровольные спасатели выезжали на лесные поиски. Почему бы не совместить два хороших дела?
Со временем я поняла: из всех направлений мне больше всего нравится участие в добровольной пожарной команде.
Первый пожар, на который я выезжала, случился примерно в 2017 году. Это было заброшенное здание, в котором полыхал мусор, покрышки. А рядом горело дерево, и мне на шлем упала веточка. Помню, думаю: ужас какой, сейчас на меня упадет горящий ствол.
Мы — не «хвостик за МЧС»
Я часто сталкиваюсь с представлением, что мы приходим в часть попить чай и поболтать. На самом деле, мы получаем заявки и выезжаем по сигналу точно так же, как и любые штатные пожарные. От них нас, по сути, отличает только то, что мы можем выбирать, когда выходить на дежурство, а по уровню ответственности и характеру вызовов разницы почти нет.
Добровольная пожарная команда — это полноценное боевое подразделение. Те, кто думает, что волонтеры-добровольцы — это «хвостик за МЧС», ошибаются. На сложных вызовах мы работаем со штатными пожарными, но у нас есть и самостоятельные выезды — когда заранее понятно, что мы справимся.
Еще один стереотип: пожарных вызывают только на высокие столбы огня с клубами дыма и горящим огромным зданием. То, что любят показывать в новостях, немного искажает представление о нашей работе.
Нас часто отправляют на вскрытие двери, на помощь упавшему человеку, на какую-нибудь специфическую заявку — помощь животному — или на небольшой пожар в районе, куда мы можем поехать самостоятельно.
Помню смену, где у нас шли три вызова подряд: вскрытие двери, потом помощь пожилой женщине — и это был очень забавный вызов: она просила избавиться от чайки на балконе, — а потом снова вскрытие дверей.
Конечно, случаются смены с тремя-четырьмя пожарами, а бывают — вообще без единого, причем не только у нас, но и у штатных.
Самое тяжелое — не пожар, а бюрократия
Это очень смешно, но мне труднее всего дается бюрократия. Когда я выхожу как старшая смены, мне приходится заполнять дикое количество документов. А вот что оказалось легче, чем я думала, — это столкновение с самой горькой стороной нашей работы. Например, когда мы вскрываем дверь, а человек уже погиб. Много лет назад я была уверена, что это очень травматичная ситуация. Оказалось, что она трагическая, но ты воспринимаешь ее как будто немного с другой стороны — как часть работы. Я не отношусь к этому с цинизмом, но мне и не требуется психолог.
Когда-то я думала, что люди, которые сталкиваются человеческими трагедиями, — какие-то особенные. Это не так, мы просто научились разделять. Здесь — работа: я волнуюсь, переживаю, но делаю свое дело. А потом сажусь в машину, уезжаю домой — и начинается другая жизнь. Две параллельные вселенные.
При обучении спасателей уделяют внимание навыкам саморегуляции — способности справляться со стрессом. Со временем это становится чем-то автоматическим: в нужный момент просто останавливаешься, делаешь выдох, нащупываешь точку опоры — и идешь дальше. Никаких особых ритуалов, чтобы восстановиться после тяжелой смены, у меня нет.
При этом такая работа требует определенной внутренней устойчивости — способности выдерживать нагрузку и не рассыпаться. Кто не готов к этому, быстро понимает, что это не его путь.
Мое тело — мое дело
Мне не нравится стереотип, что женщина не может быть пожарным, потому что слабее мужчины. Да, в среднем физическая сила у женщин ниже, но работа пожарного и спасателя строится не на одном этом параметре. Важны навыки, слаженность команды, умение действовать по алгоритму — и тут нет гендерных границ.
Равные права и равные возможности — это не одно и то же. Да и если посмотреть на опыт других стран — в Швеции, в Германии, — пожарными работают женщины. Значит, предполагается, что они могут справиться с нагрузкой.
Я несколько лет занимаюсь кроссфитом, чтобы быть выносливее и сильнее, и это помогает в работе. Когда весишь 60–70 кг, ты не можешь без специальных тренировок поднять условные 150 кг. Но 100 кг просто вытащить по полу — можешь, и задействованы при этом и ноги, и спина, и руки, и плечи. Вопрос в грамотности и правильном распределении нагрузки.
Мужчина весом 60 килограмм точно так же понесет груз, что и я. Я, конечно, не буду соревноваться с мужчиной весом 100 кг, у нас объективно разные физические данные. Но с человеком примерно моего телосложения разница в возможностях уже не такая большая. И мы сдаем абсолютно одинаковые зачеты для допусков к работе
Лет десять назад женщин‑пожарных встречали с настороженностью — будто не верили, что мы справимся. Сейчас отношение совсем другое, со стороны штатных коллег — тоже.
Изменились и внутренние правила. В добровольной пожарной команде когда‑то действовало негласное ограничение: не больше двух девушек в одну смену. Сегодня все иначе — у нас бывают полностью женские смены, и мы уверенно закрываем все задачи.
Еще один частый стереотип — что женская физиология мешает работе. Я не чувствую влияния фазы цикла на свою эффективность или эмоциональность. Вот когда идет менструация — действительно не очень удобно. Если уезжаешь из части на 12 часов, вопросы гигиены приходится продумывать заранее: я использую менструальные трусы и толстые прокладки. Работе это никак не мешает.
Что бы я сказала тем, кто сомневается
В России работа пожарным для женщин запрещена, но в спасательных операциях они могут помогать как добровольцы. Если женщина сомневается, подходит ли она для такой деятельности, я скажу одно: попробуйте на практике. Не по рассказам, не по кино, а вживую.
В последнее время я начала рассказывать в соцсетях о пожарной деятельности, и люди интересуются, как к нам прийти. С одной стороны, мне очень хочется, чтобы в отряд приходило больше женщин. Для кого‑то это может стать делом жизни, для кого‑то — серьезным хобби, а для кого‑то — просто отдушиной.
С другой стороны, не стоит строить иллюзий: в добровольную пожарную команду очень непростой отбор, и сам путь не из легких. Вам нужно обучиться за свои деньги, сдать кучу зачетов, понять, нравится ли вам это или нет.
Это как дайвинг: человек хочет смотреть на красивых рыбок в Красном море — но чтобы заниматься этим полноценно, не на уровне туриста, нужно пройти обучение за свои деньги, купить дорогое оборудование, получить лицензию. Или яхтинг — то же самое.
И еще один важный аспект работы: не надо ждать благодарности от тех, кого спасаешь, — ты никогда не услышишь слово «спасибо». Обычно люди в таком стрессе, что не думают об этом. Может быть, в других сферах, например в лесных поисках, есть обратная связь — от людей, которых вытащили из леса, или от их родственников.
В пожарной службе ты просто делаешь свою работу. И награда тут в самом результате: человек жив, он вовремя получил помощь врачей, пожар потушен.
«Спасибо не говорят почти никогда»
В этой фразе много правды и про другие помогающие профессии. В медицине благодарность тоже не всегда звучит вслух, но мы видим, как пациентки уходят из кабинета спокойными, уверенными и с готовым планом действий. Ради этого мы, врачи и другие сотрудники Клиники Фомина, продолжаем делать свою работу. Если вы еще не были у нас, будем рады познакомиться на приеме.
