«Села за руль — и успокоилась»: монолог женщины — водителя троллейбуса

Привет! Это редакция блога Клиники Фомина — и новый материал в рубрике «Женское дело». Здесь мы даем слово женщинам, которые ломают стереотипы и выбирают редкие, сложные или опасные профессии — например, становятся пожарными или полевыми биологами.

Сегодняшняя героиня водит троллейбус в Санкт-Петербурге. Это Татьяна Неретина, ей 37 лет. В своем монологе она рассказывает, как пришла в профессию, что для нее значит отвечать за безопасность пассажиров и как проходит ее обычный рабочий день. А еще — как люди реагируют на женщину за рулем троллейбуса.

Все началось с фильма «Берегись автомобиля». Там я увидела кадры с троллейбусом и спросила себя: «А как бы я выглядела за рулем? Получилось бы у меня водить этот транспорт?» 

Я стала искать, где можно выучиться на водителя троллейбуса и устроиться на работу. Сначала хотела поехать в Москву, но не получилось. Тогда вернулась в родную Самару, прошла обучение и несколько лет проработала там водителем.

Когда я подавала заявку на обучение, мой папа тяжело болел. Он лежал в больнице, и я позвонила ему, чтобы рассказать о своем решении. Говорю: «Пап, я подаю заявку на обучение, буду рядом с тобой, в Самаре». Он спрашивает: «А учиться на кого будешь?» Отвечаю: «На водителя троллейбуса». В трубке тишина. Я даже спросила: «Пап, ты не рад?» 

И тогда он мне сказал: «Я рад за тебя. Но будет очень сложно, тяжело, обучение затратное, придется грызть гранит науки. Но у меня к тебе просьба: ты доучись, это твое». 

Это было в октябре, а 5 ноября папы не стало. С этой фразой я до сих пор иду по жизни. Тяжело, сложно. Иногда бывает, что накатывают слезы. Мне папы очень не хватает — он был моральной поддержкой и опорой на тот момент. Но я теперь знаю, ради чего все это было.

Я взяла себя в руки и с головой ушла в учебу. Сутками сидела над правилами дорожного движения, разбирала учебные материалы. Поначалу еще работала кондуктором, чтобы были деньги, но быстро поняла, что совмещать не получится. Уволилась и все свободное время проводила в общежитии за учебниками. В голове постоянно звучала папина просьба. Я чувствовала, что должна доучиться — в память о нем.

Сейчас я снова учусь и получаю категорию Е — и очень хочу довести дело до конца. Мой папа мечтал, чтобы я стала водителем грузовика.

После нескольких лет работы в Самаре я решила переехать в Петербург — в том числе потому, что не сложилась личная жизнь. Я успела попробовать себя в других профессиях, но все равно вернулась за руль троллейбуса. 

Сейчас я работаю только во вторую смену, которая начинается примерно с обеда. Бывают у нас парковые выезды, а бывает — меняемся на станции. Приняли машину, приняли смену, подготовились, поехали в рейс. Сделали два круга, обед, потом еще круг — и день окончен. Приезжаешь в парк, моешь машину, ставишь ее — у нас это называется «веер», — сдаешь документы, ключи.

У нас есть путевой лист, в котором фиксируются наши рейсы, время простоя, осмотр салона. По этому документу потом считают нашу зарплату. Ставят штамп допуска от диспетчера, медика, мастера. В конце дня мы дуем в алкотестер, подтверждаем, что трезвые, и нам ставят штамп, что работа закончена.

Не могу сказать, что работать как-то сильно трудно. Единственная ощутимая сложность — ранние подъемы и позднее возвращение домой. Когда я работала в первую смену, нужно было вставать в два часа ночи. У водителей, у которых есть семья, возникают свои сложности: если у супругов разные графики работы, они могут почти не видеться.

В самой работе для меня ничего сложного нет. Даже если у меня плохое настроение или я устала, стоит сесть за руль — и становится легче. Мне нравится водить троллейбус, для меня это своего рода успокоение.

Чаще всего мне все равно, если кто-то подрезал или нахамил. Бывает, конечно, вспылю, а потом думаю: «Да ладно, это не стоит и выеденного яйца». И еду дальше, выполняю свою работу. Для меня быть за рулем — это успокоение и умиротворение. Наверное, и психолог не нужен: просто села за руль и успокоилась.

Физически тоже устаю, без этого никак. Особенно устают глаза, потому что постоянно нужно смотреть вверх-вниз, следить за всем вокруг. Как говорил наш инструктор, водитель должен видеть все на 360 градусов, даже то, что происходит позади троллейбуса.

После сложных смен прихожу домой и готова прямо в одежде лечь и уснуть. Но такой роскоши себе не позволяю и сначала привожу себя в порядок.

Многим интересно, как мы ходим в туалет на длинных рейсах. С этим, конечно, сложно. Стараемся много не есть, чтобы лишний раз не захотелось. Но бывают ситуации, когда приходится включать аварийку и бежать в ближайшее кафе. 

Попить на остановочном пункте, на светофоре — пожалуйста, никто ничего не скажет. А вот есть за рулем у нас, к сожалению, запрещено. 

Обеденные перерывы у нас длятся от 30 минут до часа. Еще есть время между рейсами — иногда пять минут, иногда двадцать. Можно успеть что-нибудь перекусить и попить.

Если говорить о женской специфике, то я не замечала, чтобы в разные дни цикла мне работалось по-разному. Конечно, думаю о том, чтобы все было в порядке и не возникало никаких сюрпризов. Стараюсь подстраховаться.

Но на отношении к пассажирам мое состояние никак не сказывается, никакой агрессии у меня нет. Я вообще люблю скорость, но при этом всегда думаю головой и помню, что еду не одна.

Естественно, мы, водители, отвечаем за пассажиров в салоне, дорожную обстановку и сам троллейбус. Каждый человек в салоне — это моя зона ответственности.

Недавно был случай, когда человек на машине решил сыграть в шашки прямо перед троллейбусом, пришлось резко тормозить. В такой ситуации сразу включаю аварийку, иду в салон и спрашиваю, не ударился ли кто-нибудь, нужна ли кому-нибудь скорая.

Пассажиры, кстати, мне тогда сделали комплимент: сказали, что не заметили, насколько близко мы были к ДТП. Все обошлось, но такие ситуации все равно оставляют след в душе. Я стараюсь настолько привыкнуть к машине, чтобы даже резкое торможение было комфортным для пассажиров, чтобы люди успели ухватиться за поручень. 

Есть у меня и одна забавная история, которую я всегда рассказываю. Это было в Самаре, я ехала последним троллейбусом на маршруте. Подъезжаю к остановке, до отправления чуть больше четырех минут. Вдалеке около церкви стоят четверо мужчин. Я открыла двери, и один из них понял, что это последний троллейбус и другого уже не будет. Разбежался и влетел лбом в только что вымытое стекло остановочного пункта. Честно, я подумала, что он его разобьет.

Когда мужчина наконец забежал в салон, сказал только: «Ну и намыли!» — и сел на сиденье. Мы всю дорогу смеялись. Кондуктор вообще села на корточки и минуты две не могла прийти в себя.

Была похожая история, когда я еще работала кондуктором. Очень пьяный мужчина со спортивной сумкой прицелился и с разбегу заскочил в салон. Сел, оплатил проезд, и всю дорогу мы слышали от него только одну фразу: «На поле танки грохотали».

На своей остановке он также прицелился на выход, но пропустил ступеньку и со всего размаха упал на асфальт. Я тогда подумала, что он убьется. Мы подошли, помогли подняться, спросили, нужна ли скорая. Он сказал, что ничего не нужно, и написал расписку, что претензий не имеет.

А самая забавная история случилась в Самаре с совсем новым троллейбусом — прошло всего три дня, как на нем начали работать. Один мужчина перегонял легковую машину для сына и врезался прямо в заднюю дверь троллейбуса. Удар был такой силы, что дверь слетела с роликов. За рулем троллейбуса тогда был мой бывший муж. Он вышел и говорит: «Мужик, ну ты чего?» А тот отвечает: «А ты чего такой длинный? Это вообще-то транспорт!»

Даже не могу сказать однозначно. Когда в компании говорю, что я водитель троллейбуса, реакция чаще: «О, водитель троллейбуса!» Я говорю: «Подождите, девушка — водитель грузовика — это нормально, девушка — водитель фуры — это нормально, а девушка — водитель троллейбуса — это что-то из разряда фантастики?» Мне на этот вопрос никто не может ответить, почему такое удивление возникает. 

Однажды, когда я была за рулем грузовика, стояли четыре экипажа ДПС, и старший, увидев за рулем меня, начал кричать: «Смотри, смотри, баба за рулем!» Что здесь такого? Я считаю, что сейчас женщины работают почти в 80% профессий, которые принято считать мужскими. 

Мне немножко дико, когда говорят: «О, водитель троллейбуса, это сложно». Сложно кому? Мне не сложно — дайте мне разные модели троллейбусов, я уеду на любом.

Со стороны коллег предвзятости я не замечала. Мы все одной профессии, неважно, у кого больше стаж, у кого меньше, — если ко мне подойдут, попросят помочь, я помогу независимо от статуса водителя. Единственная предвзятость ко мне связана с тем, что я блогер. Часто слышу фразу: «Ой, ты что — в блогеры заделалась?»

Когда я приходила в профессию водителя, я ни разу не задала себе вопроса: «Достаточно ли подхожу?» Потому что не попробуешь — не узнаешь. Спрашивать у кого-то совета бессмысленно: человек отвечает только за себя, он не знает, каково будет тебе.

Я советую ответить самой себе честно на несколько вопросов. 

• Готова ли ты себя отдать этой профессии? 
• Готова ли отдать свою жизнь на обучение? У нас, например, постоянно проходят экзамены.
• Чем ты готова пожертвовать для этой профессии? 
• И самый важный, жирный вопрос — есть ли желание? Это очень важно.

Когда я училась, в группе было 28 человек, а выпустилось пять. Почему? Потому что люди приходят не на профессию, а на романтику: считают, что троллейбус — это романтический вид транспорта. А когда углубляются и видят, что это такое — холод, дождь, град, нужно лезть на крышу, готовить транспорт, — понимают, что это не для них. У нас был мальчишка, который теорию знал наизусть, но когда мы вышли на учебную езду, он ни одного дня не откатал. Сказал «Это не мое» и ушел в другую профессию. Поэтому я советую не питать иллюзий.

Я на обучение и на работу шла осознанно. Переписала от руки правила технической эксплуатации троллейбуса — это больше ста страниц, — и эта тетрадка у меня лежит до сих пор. Не только то, что касается работы троллейбуса, но и то, какие должны быть опоры, какая контактная сеть, — абсолютно все. До такой степени я хотела учиться.